Последние поступления
- Социально-экономическое развитие России
- Экономика: реальные доходы и расходы
- Купить бизнес доставка грузов из китая. Доставка грузов из китая найти сайт.
История исследования вопроса
В работе «Политические и правовые источники инвестиционных рисков в российских регионах» (Мау, Жаворонков, Яновский и др., 2002) рассматриваются различные подходы к определению источников политических и правовых инвестиционных рисков, а также соответствующих факторов экономического роста. Подход, основанный на выделении лишь экономических свобод и гарантий собственности, расширен за счет включения показателей, отражающих ситуацию с базовыми правами, связанными прежде всего с гарантиями неприкосновенности личности, а также спроса населения на эти институты.
Полученные в указанной выше работе результаты показывают значимость влияния на предпринимательский климат гарантий прав и свобод, а также большое значение индивидуальных оценок рисков при принятии решений об инвестировании.
При этом значимость и объясняющая способность независимых переменных заметно повышалась в ряде сочетаний. Сочетание «судебная защита неприкосновенности личности - активность правозащитных организаций» (вне которого судебная статистика оказывалась статистически незначимой на 95%-м интервале) объясняет до 16% вариаций показателя динамики занятости в малом бизнесе. Еще более эффективным (с объясняющей способностью до 31%) оказалось сочетание некоторых данных судебной статистики (а именно обвинительных приговоров за преступления против правосудия, такие, как незаконные задержания, фальсификация доказательств и т.п.) с рейтингом свободы слова за 2000 г. при объяснении доли занятых в малом бизнесе в 2001 г. в российских регионах.
Анализу институтов федерализма посвящена обширная литература, обзор которой заведомо выходит за рамки настоящего исследования. Отметим лишь такие ключевые свойства институтов федерализма, как возможность межрегиональной конкуренции институтов и политики региональных властей, а также их способность видоизменять как в положительную, так и в отрицательную сторону правоприменительные практики, реформы, проводимые федеральной властью в правовом и правоприменительном контексте региона.
Для того чтобы система развивалась именно по такому пути, необходимо, чтобы был обеспечен режим власти закона (Rule of Law). Так, «децентрализованная система правительства увеличивает эффективность при выполнении следующих необходимых и достаточных требований рыночного федерализма» (Montinola, Qian, Weingast, 1995):
- существенные регулирующие обязанности по региональным экономикам делегированы субнациональным правительствам;
- межправительственные региональные и регионально-федеральные отношения основаны на предписанных законом процедурах и изолированы от политических влияний так, чтобы региональные правительства были подчинены жестким бюджетным ограничениям и работали в их пределах (ограничения, наложенные на действия субнациональных правительств, координируют местную политику и предотвращают результаты одноходовых игр типа дилеммы заключенного);
- общий рынок сохранен так, чтобы товары и факторы производства могли двигаться свободно по всей стране;
- разделение власти и обязанностей между уровнями правительства устойчиво и надежно (внушает доверие рыночным агентам)».
По мнению Киана и Роланда (Qian, Roland, 1998), значимость усилий региональных властей и регионального законодательства в повышении инвестиционной привлекательности страны в целом ничтожна. Но в то же время она весьма существенна при распределении инвестиций между регионами. Для страны с переходной экономикой и существенными региональными особенностями, как показали наши исследования 2001-2002 гг., значимость эффективной и опирающейся на мандат избирателя региональной власти выше, чем в условиях стабильной правовой демократии.
Действительно, Россия в 1990-е годы прошла через полосу глубоких реформ и тяжелых кризисов. И если реформы на региональном уровне чаще тормозились, нежели поддерживались, то кризисы, несомненно, выдерживались легче за счет «перераспределения нагрузки» между регионами и центром. Избиратель как на общена-циональном уровне, так и на региональном вынужден был брать на себя хотя бы часть ответственности за происходящее, что повышало политическую устойчивость системы.
Бьюкенен и Конглентон (Buchanan, Conglenton, 1998) выделяют еще одно важное условие эффективности федерализма: возможность достижения в рамках одного государства различных стандартов и поставки некоторых социальных услуг (с указанным неравенством активно борются, в частности, в Канаде и Германии).
В работе, посвященной региональным институциональным особенностям (Яновский, Жаворонков, Черный и др., 2001), анализируются, в частности, налоговые льготы, при этом выделяются льготы, установленные решениями региональных законодательных органов и (что оказалось не столь уж редкой практикой) решениями главы исполнительной власти. В сочетании со способностью проводить решения через «свое» Законодательное собрание такие полномочия являются способом как извлечения административной ренты, так и обеспечения продления мандата губернатора. Про влияние таких полномочий (установление налогов решениями монархов) на долгосрочные условия экономического роста в Европе пишет в обзоре неоинституциональной теории Т. Эггертссон (Эггертссон, 2001, с. 364-371).
Условиям, при которых децентрализация (в данном случае - фискальная) оказывается эффективной, посвящена работа Р. Ениколо-пова и Е. Журавской (Enikolopov, Zhuravskaya, 2003). Авторы делают вывод о позитивном влиянии сильных партий и прямой субординации нижестоящих органов вышестоящим при осуществлении финансовой децентрализации в развивающихся странах. Правда, в выборку включены наряду с вполне демократическими государствами (Чехия, Венгрия, Израиль) страны с грубо фальсифицируемыми выборами - такие, как Азербайджан и ряд африканских стран, а также Китай. Здесь в одной выборке оказались принципиально несопоставимые страны.
В одних (демократических и правовых) - партии яв-ляются институтом, снижающим издержки избирателей на сбор информации о кандидатах и кандидатов - на доведение информации избирателям. В других - партии снижают преимущественно издержки на организацию прямых столкновений с оппонентом. Наконец, в тоталитарных странах (китайский вариант) партий вовсе нет (относить КПК к сильным партиям по сроку существования основных партий и фракционализации правительственных партий можно лишь в издевку). Использование такой выборки сильно снижает объясняющую способность модели и подрывает доверие к выводам авторов.
Как отмечает в своей диссертации С. Шульгин (Шульгин, 2006), поколение губернаторов, вставших у руля власти в регионах на самом рубеже 1980-1990-х годов, между советским временем и началом реформ, оказалось сильно прореженным в результате выборов 1994-1998 гг. Но с конца 1990-х годов (т.е. уже на выборах 1999— 2001 гг.) действующие губернаторы, как правило, продлевали свой мандат. Они и теперь представляют собой костяк российских губернаторов.
Анализу важного аспекта способности правительства (в данном случае авторитарного) осуществлять эффективное управление посвящена работа Егорова, Гуриева и Сонина (Egorov, Guriev, Sonin, 2006). Как подчеркивают авторы, выбор руководства между естественным механизмом проверки информации и искусственными государственными заменителями актуален для большинства современных правителей. Особенно ценна удачная в целом попытка отразить в модели ситуацию власти, имеющей возможность «откупаться» за счет ренты от нарастающих проблем в ряде постсоветских стран, прежде всего в России.
Модель, рассматриваемая авторами (см. главы 2 и 3, теоретический анализ), представляется по меньшей мере не всеобъемлющей. Так, не учитывается важность самостоятельной ценности уничтожения свободы слова для авторитарного правителя. Таковой, кроме слома машины координации оппозиционной деятельности, является пропаганда, необходимая для стабилизации, легитимации режима. Современное российское государство использует основные каналы (ТВ) именно для пропаганды и сталкивается с проблемой, знакомой с советских времен. Превращение СМИ в исключительно пропагандистский аппарат решает на время некоторые проблемы стабилизации власти, но вытесняет информационную функцию. В результате собственные пропагандистские образы конкурируют за внимание руководства с крупицами актуальной информации (Бендукидзе, 07.11.2006).
В отсутствие у власти проверочного инструмента для административных источников информации у последних возникает стимул ее фальсифицировать с тем, чтобы выставить в выгодном свете себя, чтобы перетянуть ресурсы на себя (Niskanen, 1971) или чтобы убедить начальство в лояльности. Однако это также несколько иная система стимулов агентов (диктатора, спецслужб и бюрократа).
Коррумпированным сотрудникам спецслужб (Волков, 2002, с. 245-249) менее рискованно и более естественно зарабатывать «охраной-рэкетом» (т.е. формально защитой от незаконных воздействий, а не извлечением ренты от собственно контрольных функций). Причем с хозяйствующих субъектов напрямую, а не опосредованно через других бюрократов. Хотя сам механизм извлечения ренты, конечно, менее важен, нежели последствия потери канала достоверной информации для принятия адекватных решений.
Важно также учесть, что критерий эффективности для рацио-нального лидера, по крайней мере, в рамках базовых допущений теории общественного выбора, - это, в конечном итоге, продление срока пребывания у власти, а не качество или объем поставляемых общественных благ.
В обществах, в которых авторитет власти основан на насилии (Rule of Force2 - см. (Мау и др., 2003)), почти неприменимо представление о государстве как о поставщике общественных благ. Государство - аналог монгольского хана для Руси. От хана откупаются на некоторое, не всегда определенное точно время данью, и при этом никому не приходит в голову требовать от него защиты от других roving bandits или выполнения функции апелляционного суда и т.п. (хотя в некоторых схожих ситуациях можно просить о защите).
Основная идея авторов о соотношении свободы слова, информационной эффективности альтернативных - «специальных» - каналов и снижении «чувствительности», эффективности власти, получающей высокую и централизуемую ((нефтяная) труба контролируется сравнительно легко, в отличие от цветных металлов или рыбных запасов) природную ренту, находит хорошее подтверждение в статистическом анализе на данных по 121 стране. Верификация на статистике не привязана к конкретной модели, описывающей поведение агентов, с конкретными допущениями, что повышает «живучесть» результатов и выводов.